В России использование VPN-сервисов и функций автоматического удаления сообщений стало фигурировать в аргументах следствия при обосновании заключения обвиняемых в СИЗО. На такую практику обратила внимание член Совета по правам человека Ева Меркачёва в комментарии изданию «Осторожно, Media».
По словам правозащитницы, в изученных ею судебных постановлениях следствие ссылалось на использование подозреваемыми инструментов, которые позволяют скрывать цифровую активность. Речь идет о VPN-сервисах, программах анонимизации, мессенджерах с автоматическим удалением переписки и функциями сокрытия списка контактов. Правоохранители могут рассматривать применение таких возможностей как признак стремления затруднить расследование.
Меркачёва считает, что использование подобных инструментов само по себе не доказывает намерения скрыться от следствия, уничтожить доказательства или оказать давление на свидетелей. По ее оценке, возникает риск, что привычные настройки конфиденциальности начнут трактовать как самостоятельный признак конспирации даже без других убедительных оснований для заключения под стражу.
Правозащитница также обратила внимание на распространенность таких функций. Например, VPN используют для доступа к отдельным интернет-сервисам, а автоматическое удаление переписки предусмотрено многими мессенджерами. Поэтому, считает она, необходимо отличать обычное использование технологий от конкретных действий, направленных на препятствование расследованию.
Отдельные вопросы вызывает то, что аналогичные инструменты применяют и представители государственных структур. По словам Меркачёвой, некоторым государственным и муниципальным служащим также рекомендовали использовать функции скрытых или автоматически удаляющихся сообщений. В этой связи она ставит вопрос о последовательности оценки подобных действий в разных обстоятельствах.
В материале «Осторожно, Media» также говорится, что подобные аргументы приводились при рассмотрении дела московского врача-терапевта, которого подозревают в оправдании терроризма из-за публикации четырехлетней давности. По информации издания, в постановлении об избрании меры пресечения упоминалось использование цифровых инструментов, которые следствие связывает с конспирацией.
При выборе меры пресечения суд должен учитывать совокупность обстоятельств дела и оценивать конкретные риски — например, вероятность того, что обвиняемый скроется, продолжит противоправную деятельность или повлияет на свидетелей. Сама по себе установка VPN или функции удаления сообщений не подтверждает наличие таких рисков.
В материале также упоминается инициатива главы Следственного комитета Александра Бастрыкина. Ранее он сообщал о подготовке законопроекта, который предусматривает возможность учитывать использование искусственного интеллекта и VPN как отягчающее обстоятельство при совершении преступлений. При этом, по его словам, технологии должны быть основным средством достижения преступного результата либо многократно увеличивать масштаб причиненного вреда.
Таким образом, использование цифровых инструментов становится предметом обсуждения не только в контексте регулирования интернета, но и при оценке поведения обвиняемых в уголовных делах. При этом вопрос о том, какие именно обстоятельства могут свидетельствовать о намерении препятствовать расследованию, остается принципиальным для выбора меры пресечения.
